Отравления от еды

bakotin

здесь будут истории про то, как что страшно жить есть
сорри за "много букв"


$30 млн в год стоило американским налогоплательщикам содержание инспекций по контролю за мясом, внедренных после 1905 года, когда вышел роман Эптона Синклера с описанием чикагских скотобоен. Продукты сомнительного качества — огромная проблема: люди в массовом порядке отравляются, получают тяжелые болезни. Да и просто лишний вес, набранный на "мусорной еде", становится глобальной угрозой. Попытки привлечь к ответственности беспринципных и алчных кулинаров и торговцев имеют долгую историю, но искоренить зло никак не удается.

КИРИЛЛ НОВИКОВ
"Я приготовил повара"
Вряд ли кто когда-нибудь сможет подсчитать, сколько людей погубила пища, испорченная тем или иным образом или непригодная для употребления изначально. Пищевые отравления, инфекционные заболевания, просто подорванное здоровье — вот цена, которую человечество платит за стремление поесть повкуснее и подешевле. Тех, кто виновен в страданиях потребителя, ищут и иногда находят, но привлечь их к ответственности довольно сложно. Впрочем, заставить самого потребителя отказаться от вредных кулинарных пристрастий еще сложнее.
Известно, что большинство людей в Средневековье питались довольно плохо и часто недоедали. В беднейших слоях населения, к примеру, нередки были вспышки эрготизма, или антонова огня — болезни, вызванной потреблением ржаного хлеба, зараженного спорыньей. Больные умирали в страшных мучениях, конвульсиях и судорогах, которые сопровождались галлюцинациями. Если бедняки гибли от зараженного зерна и прочих негодных продуктов на фоне общей антисанитарии, то богатых губили профессиональные ухищрения поваров. На пирах полагалось удивлять гостей диковинными блюдами, и некоторые кулинары экспериментировали с красителями, чтобы придать яствам необычный цвет. В частности, уксусно-медная соль (ярь-медянка) могла окрасить мясо или дичь в приятные глазу оттенки зеленого, а заодно отправить пирующих на кладбище.
Некоторые средневековые предприниматели откровенно жульничали. Белый хлеб был дорог и считался продуктом для знати и богатых горожан. Пекари, желавшие сэкономить, осветляли ржаной хлеб с помощью извести или мела. Однако попавшихся мошенников ждала суровая расплата. В Швейцарии, например, провинившихся поваров и пекарей сажали в клетку, которую вывешивали над выгребной ямой.
Суровость наказания за нарушение рецептуры обычно зависела от кровожадности того или иного феодального правителя. Так, король Англии Генрих VIII обходился с проштрафившимися кулинарами со всей возможной жестокостью. В 1532 году Генриху доложили, что на пиру у епископа Рочестерского случилось массовое пищевое отравление. Сам епископ и большинство его гостей страдали от рвоты и диареи, а несколько человек умерли. Разгневанный король приказал арестовать главного епископского повара, которого звали Ричард Руз. Суд Генриха оказался скорым. Король сказал: "Этого негодяя мало просто повесить. Сварить его живьем в его же котле!".
Казнь состоялась на Смитфилдском поле, где обычно проводились рыцарские турниры. Руза бросили в огромный котел с холодной водой, под котлом развели огонь. Когда осужденный сварился, Генрих VIII сострил: "Воистину я приготовил повара!".
В XVIII веке в Англии стремительно росли города, и горожанам нужно было что-то есть. Более того, нарождавшийся средний класс желал потреблять престижные продукты питания, но не хотел переплачивать. В стране возникла целая индустрия, поставлявшая поддельные или слегка подпорченные продукты, которые всегда находили сбыт. Потребитель с готовностью покупал сомнительный товар, даже если точно знал о его вредоносных свойствах, поскольку желание сэкономить и при этом пустить соседям пыль в глаза пересиливало страх перед отравлением. В 1771 году шотландский писатель Тобиас Смоллет писал о своем опыте пребывания в британской столице: "Хлеб, что я ем в Лондоне, представляет собой вредную смесь из мела, квасцов и костного праха, лишенную вкуса и вредную для здоровья. Добрые люди прекрасно осведомлены обо всех этих добавках, но они предпочитают такой хлеб обычному, потому что он белее. Так они жертвуют вкусом и собственным здоровьем во имя внешнего вида, а пекарям и мельникам приходится травить их самих и их семьи, чтобы не лишиться заработка".
Между тем мелом и квасцами дело не ограничивалось. Лондонские пекари добавляли в хлеб глину, картофельные очистки, опилки, чтобы буханки оказались тяжелее. Если же хлеб пекли из испорченной муки, кислый привкус устраняли добавлением карбоната аммония. Впрочем, пивовары могли дать пекарям сто очков вперед. Чтобы добиться изысканного горьковатого привкуса, в пиво добавляли стрихнин.
Первая попытка призвать к ответу нечистых на руку производителей пищи имела место в 1820 году: проживавший в Лондоне немецкий химик Фридрих Аккум выпустил книгу, потрясшую современников.
Фридрих Кристиан Аккум родился в 1769 году в бюргерской семье, в небольшом городке недалеко от Гамбурга. Его отец перешел из иудаизма в лютеранство, что открыло перед молодым человеком много новых возможностей. Фридрих получил хорошее образование и уехал в Лондон, где начал работать аптекарем. Через несколько лет о нем заговорили как о блестящем химике, продвинулся Аккум и на предпринимательском поприще. Фридрих Аккум открыл фирму по продаже оборудования для лабораторий, а также читал публичные лекции по химии. Он был в числе энтузиастов, внедрявших газовое освещение, и вошел в совет директоров первой компании, которая устанавливала в Лондоне газовые фонари. Со временем Фридрих Аккум заинтересовался химическим составом пищи, продаваемой на улицах британской столицы. Результаты исследования повергли его в ужас.
Ученый, в частности, выяснил, что многие лондонские торговцы чаем подсовывают покупателям уже использованные чайные листья, придав им товарный вид. Предприимчивые дельцы скупали использованную заварку в отелях и кафе, а потом подвергали ее сложной обработке. Сначала заварку кипятили с железным купоросом и овечьим пометом, затем добавляли промышленные красители — прусскую лазурь и ярь-медянку, а также обыкновенную сажу. Высушенные "вторичные" листья выглядели как новенькие и шли на прилавок. Некоторые торговцы и вовсе продавали чай, состоявший из каких угодно листьев, кроме чайного.
Также Аккум установил, что производители темного пива для улучшения вкусовых качеств напитка использовали вещество под названием "горчинка", в котором содержался все тот же железный купорос, листья кассии и ряд других малосъедобных добавок. Муку, как оказалось, мешали с крахмалом, а красное вино подкрашивали соком черники или бузины. Но хуже всего дела обстояли со сладостями вроде леденцов и желе. В них производители нередко добавляли свинец, медь или ртуть, чтобы придать красивый цвет. Оно и понятно, ведь сладости должны выглядеть привлекательно для детей.
Книга Аккума называлась "Трактат о продовольственных фальсификациях и кулинарных ядах". Обложка была столь же зловещей,

bakotin

как бы все по ГОСТу
просто для понимания процесса
Оставить комментарий
Имя или ник:
Комментарий: